Рассказ Алексея Толстого «Русский характер» через призму выпускников
А если это так, то что есть красота?
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
Н.А.Заболоцкий
Меня очень давно волнует вопрос, чем руководствуются те, кто определяет, чему попасть в список полезных, допустимых, желательных для прочтения произведений школьной программы?
Очень часто наша учительница на внеклассное чтение задаёт произведения, которых не включили в обязательную программу. Читая «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, я задавалась вопросом: «А почему всё же нет этого замечательного произведения в хрестоматиях по литературе?» Ответа не нашла. Недавно прочитала рассказ Алексея Толстого «Русский характер», который не оставил меня равнодушной. Долго ходила под впечатлением истории Егора Дрёмова. Да как же не удивляться душевной красоте и силе характера этого простого танкиста?!
Для меня остаётся открытым вопрос о том, как же будут менять школьную программу? Нужно ли в шестнадцать лет пытаться вникать в терзания неверной жены - Анны Карениной или стараться разобрать причины убийства, совершенного Родионом Раскольниковым? (Их мы читали в 10 классе.) "Обломов" И.А.Гончарова, "Гроза", А.Островского,"Что делать?" Н.Г.Чернышевского, "На дне" А.М.Горького … - может ли и должен ли подросток это читать? Насколько это близко к его видению жизни? И что предложат читать взамен? Восстановят ли произведения, не включённые в школьную программу? Хотя бы их часть? Вопросов пока больше, чем ответов...
Основные направления школьной программы были заложены в советскую эпоху - эпоху, воспевавшую социальные конфликты, классовую борьбу, то есть, у школьной программы по литературе была определённая идеологическая роль в воспитании бойцов "классового фронта", даже если эти "бойцы" еще находятся в детском, либо подростковом возрасте и в силу этого еще не могут понимать глубину замысла авторов "взрослых" произведений.
Сегодня споры, разгоревшиеся вокруг изменения школьной программы по русской литературе, дошли уже до Кремля. Неизвестно, что в итоге будет включено в школьную программу по литературе, а что останется за ее пределами, но хотелось бы думать, что данная реформа направлена на повышение образовательного уровня в учебных заведениях России. Остаётся только надеяться на то, что инновации в школьной программе не приведут к дальнейшему "отвращению" учащихся от чтения серьезной литературы и не толкнут сегодняшних подростков в недалеком будущем в "сети бульварных "романов" и иной безвкусной писанины, так широко распространенной и популярной сегодня.
Далее я постараюсь раскрыть вам, почему следовало бы обязательно включить рассказ А.Толстого «Русский характер» в школьную хрестоматию по литературе. Я не доказываю, чтоб его читали только в старших классах, нет. Рассказ по своему содержанию и поднятым проблемам подходит для любого возраста: и для среднего звена, и для старшего. Главное, чтобы его читали.
Мне кажется, это произведение значительно и актуально именно как рассказ-память, рассказ-посвящение тем, кто более семь десятилетий назад боролся с фашизмом за свободу и независимость нашей страны. И победил, победил, несмотря на тяжелейшие 4 года жестокости и ненависти, крови и бедствий, но в то же время любви и милосердия. Что же помогло нашему народу победить фашистскую орду, выжить в тылу и остаться самой сильной и мужественной страной. А это то, что есть в русском человеке, это наш характер, удивительный и непредсказуемый, когда надо - жесткий, когда надо - милосердный. Но всегда стойкий и мужественный.
«Русский характер» -
последнее
(7 мая 1944 года) значительное произведение
А.Н. Толстого - входит в цикл «Рассказы Ивана Сударева». Цикл состоит из семи коротких историй, объединённых одной темой (изображение Великой Отечественной войны), одной идеей (описание героизма советских людей), одним рассказчиком (бывалый кавалерист Иван Сударев). В каждом рассказе свои главные герои: бойцы Красной армии, оказавшиеся в немецком тылу и создавшие партизанский отряд («Как это начиналось»); репрессированный кулак, который согласился стать бургомистром при немцах и сообщал важнейшие сведения об оккупантах партизанам («Странная история»), Кузнец Гусар, до войны числившийся кустарём-одиночкой и лодырем, в примитивной сельской кузнице сделал отличные инструменты для ремонта танков, а на удивление танкистов ядовито отреагировал: «Антиресно ваше мнение о русском человеке... Кустарь-одиночка, пропойца... Нет, товарищи, поторопились вы судить русского человека» («Семеро чумазых»). Директор школы Василий Васильевич рассуждает о русской культуре, которую, отступая, русские позволяют разрушать фашистам: «Все мы виноваты, что мало её холили, мало берегли... Русский характер расточителен... Ничего... Россия - велика, тяжела, вынослива...» («Как это начиналось»). Своё мнение о русских высказывает и аккуратный эсэсовец, получивший приказ установить немецкий «порядок» на оккупированной территории: «русские не умеют работать; мы, немцы, этого не любим, - человек должен работать от утра и до ночи, всю жизнь, иначе его ждёт смерть...» («Странная история»). Этот фашист никак не может понять, почему голодные русские даже за хлеб не хотят старательно гнуть спину на оккупантов. В каждом рассказе есть рассуждение о русском характере, который проявляется особенно ярко в критические моменты истории
Рассказ «Русский характер» завершает цикл «Рассказы Ивана Сударева» и подводит своеобразный итог рассуждениям о русском человеке. Тема «Русского характера» обозначена автором в самом начале: «мне именно и хочется поговорить с вами о русском характере». Идея рассказа проясняется благодаря
кольцевой композиции
Хотя время действия рассказа - военная весна 1944 года, это история не столько о войне, сколько о любви. Рассказ состоит из двух главных и двух-трёх побочных эпизодов, в нём участвует минимальное число героев. Так Толстой избежал дробности сюжета и достиг сильного драматического эффекта.
В экспозиции
приводятся скупые сведения о Егоре Дрёмове (его семье и боевых подвигах), даётся его портрет и указываются такие черты его характера, как сдержанность и скромность. Хотя Иван Сударев узнал Егора уже после ранения и пластических операций, он ни разу не упоминает о физическом уродстве товарища, а наоборот, восхищается красотой главного героя: «Спрыгивает с брони на землю, стаскивает шлем с влажных кудрей, вытирает ветошью чумазое лицо и непременно улыбнётся от душевной приязни».
Завязка сюжета
Кульминационной сценой
является его приезд домой после госпиталя. Понятно, что после тяжёлого ранения и нескольких пластических операций, которые спасли ему жизнь, но до неузнаваемости изуродовали лицо и голос, Егор поехал домой к самым близким людям. Но жалость и настоящая сыновняя любовь к старым родителям не позволила ему сразу открыться: «Егор Дрёмов, глядя в окошечко на мать, понял, что невозможно её испугать. Нельзя, чтобы у неё отчаянно задрожало старенькое лицо». Кроме того, он надеялся, что отец и мать без объяснения догадаются, что к ним приехал сын. Поведение матери за ужином вроде бы подтверждает ожидания Егора. Замечая мельчайшие детали, Мария Поликарповна как будто начинает подозревать правду: гость без
приглашения
сел как раз на то место, где всю жизнь сидел сын, и его движения во время еды были вроде бы знакомы: «И только за ужином старший лейтенант Дрёмов заметил, что мать особенно пристально следит за его рукой с ложкой. Он усмехнулся, мать подняла глаза, лицо её болезненно задрожало».
Не осмелился Егор признаться и невесте Кате: «Она подошла близко к нему. Взглянула, и будто её слегка ударили в грудь, откинулась, испугалась». Этот испуг
девушки
(Егор подумал, что её ужаснуло его страшное лицо-маска) стал последней каплей; герой твердо решил не открываться и уехать как можно скорей. Уйдя из родного дома, Егор испытывал обиду (даже мать не почувствовала правду), отчаяние (Катя сказала, что ждёт его день и ночь, а сама не узнала жениха в изуродованном старшем лейтенанте) и горькое одиночество (он пожертвовал своими чувствами, чтобы не пугать родных, и невольно отгородился от них). В конце концов герой решил так: «Пускай мать подольше не знает о его несчастье. Что же касается Кати - эту занозу он из сердца вырвет».
Жертвенная любовь, столь ценимая русскими, свойственна не только Егору Дрёмову, но и его родственникам, которые своими поступками развязывают запутанную житейскую ситуацию. Мать всё-таки догадывается, что приезжий офицер был её сыном. Отец считает, что раны, полученные на поле боя за свободу Родины, только украшают солдата. Катя Малышева вместе с Марией Поликарповной приезжает в полк навестить Егора и этим поступком доказывает без лишних слов свою любовь и верность жениху. Такая счастливая развязка сюжета утверждает идею первостепенности внутренней, а не внешней красоты человека.
Подводя итог, можно вспомнить известный афоризм А.П.Чехова: в человеке всё должно быть прекрасно: и одежда, и лицо, и душа, и мысли. С приведённым утверждением никто не будет спорить, но если надо выбирать, то русский выберет скорее внутреннюю красоту (душу и мысли), именно так и поступает Иван Сударев и сам автор. Они оба одобряют поступок Егора Дрёмова, его великодушие по отношению к родственникам. Сердце лейтенанта Дрёмова не очерствело на войне, поэтому он боится своим внешним видом разволновать родных. В этой душевной тонкости, чуткости рассказчик и автор видят красоту характера главного героя.
Красота человеческого (в том числе и русского) характера проявляется прежде всего не в физической привлекательности, а в душевной щедрости. Егор с изуродованным ожогами лицом не вызывает отвращения ни у родственников, ни у боевых товарищей, которые обращают внимание не на лицо Дрёмова, а на его улыбку, что светится душевной приязнью. Иными словами, сквозь мертвенно страшное лицо просвечивает человеческая красота героя, покоряющая окружающих.
Развязка в рассказе
«Русский характер» счастливая, жизнеутверждающая - она показывает замечательные характеры советских людей. Родственники разгадали невольный обман Егора и простили ему, что он сомневался в их любви; друзья с радостью встретили ею в полку. Красота души изувеченного солдата, готового жертвовать собой во имя близких, не противопоставляется, а согласуется с душевной красотой окружающих его людей, прежде всего женщин, полных самоотверженной любви к герою.
А вот размышление о русском характере, рассказ в рассказе .
1 ПРИЛОЖЕНИЕ (из сочинений и отзывов учащихся)
Семья Егора Дрёмова. Катя Малышева .
Семья Егора Дрёмова жила в приволжском селе Саратовской области. Сам Егор так говорил о своём отце: "Отец мой - человек степенный, первое - он себя уважает. Ты, говорит, сынок, многое увидишь на свете и за границей побываешь, но русским званием - гордись...". О матери мы можем сказать, что она была простой крестьянской женщиной, оторая всю свою любовь и страдание, своё горе излила в письме к Егору.
Мы видим, что мать не обманешь, и Марья Поликарповна материнским сердцем почувствовала, что это её сын. Это настоящая русская женщина, вынесшая на своих плечах все тяготы и невзгоды войны. И, конечно же, Катя Малышева - единое целое с семьёй Егора. Девушка, которая любит не за красивую внешность, не за богатство, а за душевную красоту. Она верна своему жениху, каким бы он ни был - красивым или уродливым. И у этих людей, живших в тылу и приближавших победу, свой стойкий мужественный характер, настоящий русский. В них тоже ядро, о котором говорил Иван Сударев.
Рассказчик Иван Сударев в произведении А.Н. Толстого "Русский характер"
Иван Сударев, автор истории о Егоре Дрёмове, друг Егора, такой же боец, человек, на которого можно положиться. Он и является соучастником этой истории. Многие события Иван Сударев комментирует, даёт оценку, в рассказе он повествует не только о Егоре Дрёмове, но и о самом себе. Например, он рассуждает о жизни людей на фронте и говорит о том, что "...вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и остаётся в человеке - ядро. Разумеется - у одного оно покрепче, у другого послабже, но и те, у кого ядро с изъяном, тянутся, каждому хочется быть хорошим и верным товарищем".
Из этого сразу видно, что и Иван Сударев - человек с ядром. Да и мнение Сударева об истории с Егором дома, (когда Егор рассказывает ему все, говорит о многом: "Дурень ты, дурень, пиши скорее матери, проси у неё прощенья, не своди её с ума... Очень ей нужен твой образ! Таким-то она тебя еще больше станет любить".)
А вот размышление о русском характере, которым заканчивается рассказ, показывает нам, что настоящим русским характером обладает и автор Толстой, и рассказчик Иван Сударев. Такие произведения в русской литературе носят название рассказ в рассказе.
2 ПРИЛОЖЕНИЕ
ИЗ "РАССКАЗОВ ИВАНА СУДАРЕВА"
А.Толстой « РУССКИЙ ХАРАКТЕР»
Русский характер! - для небольшого рассказа название слишком
многозначительное. Что поделаешь - мне именно и хочется поговорить с вами о русском характере.
Русский характер! Поди-ка опиши его... Рассказывать ли о героических
подвигах? Но их столько, что растеряешься, - который предпочесть. Вот меня
и выручил один мой приятель небольшой историей из личной жизни. Как он бил немцев, я рассказывать не стану, хотя он и носит золотую звездочку и
половина груди в орденах. Человек он простой, тихий, обыкновенный, -
колхозник из приволжского села Саратовской области. Но среди других заметен сильным и соразмерным сложением и красотой. Бывало, заглядишься, когда он вылезает из башни танка, - бог войны! Спрыгивает с брони на землю, стаскивает шлем с влажных кудрей, вытирает ветошью чумазое лицо и непременно улыбнется от душевной приязни.
На войне, вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая
чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и
остается в человеке - ядро. Разумеется - у одного оно покрепче, у другого
послабже, но и те, у кого ядро с изъяном, тянутся, каждому хочется быть
хорошим и верным товарищем. Но приятель мой, Егор Дремов, и до войны был строгого поведения, чрезвычайно уважал и любил мать, Марью Поликарповну, и отца своего, Егора Егоровича. "Отец мой - человек степенный, первое – он себя уважает. Ты, говорит, сынок, многое увидишь на свете, и за границей побываешь, но русским званием - гордись..."
У него была невеста из того же села на Волге. Про невест и про жен у
нас говорят много, особенно если на фронте затишье, стужа, в землянке
коптит огонек, трещит печурка и люди поужинали. Тут наплетут такое – уши развесишь. Начнут, например: "Что такое любовь?" Один скажет: "Любовь возникает на базе уважения..." Другой: "Ничего подобного, любовь – это привычка, человек любит не только жену, но отца с матерью и даже животных..." - "Тьфу, бестолковый! - скажет третий, - любовь - это когда в тебе всё кипит, человек ходит вроде как пьяный..." И так философствуют и час и другой, покуда старшина, вмешавшись, повелительным голосом не определит самую суть... Егор Дремов, должно быть стесняясь этих разговоров, только вскользь помянул мне о невесте, - очень, мол, хорошая девушка, и уж если сказала, что будет ждать, - дождется, хотя бы он вернулся на одной ноге...
Про военные подвиги он тоже не любил разглагольствовать: "О таких
делах вспоминать неохота!" Нахмурится и закурит. Про боевые дела его танка мы узнавали со слов экипажа, в особенности удивлял слушателей водитель Чувилев.
Понимаешь, только мы развернулись, гляжу, из-за горушки
вылезает... Кричу: "Товарищ лейтенант, тигра!" - "Вперед, кричит, полный
газ!..." Я и давай по ельничку маскироваться - вправо, влево... Тигра
стволом-то водит, как слепой, ударил - мимо... А товарищ лейтенант как даст
ему в бок, - брызги! Как даст еще в башню, - он и хобот задрал... Как даст
в третий, - у тигра изо всех щелей повалил дым, - пламя как рванется из
пего на сто метров вверх... Экипаж и полез через запасной люк... Ванька
Лапшин из пулемета повел, - они и лежат, ногами дрыгаются... Нам,
понимаешь, путь расчищен. Через пять минут влетаем в деревню. Тут я прямо обезживотел... Фашисты кто куда... А - грязно, понимаешь, - другой выскочит из сапогов и в одних носках - порск. Бегут все к сараю. Товарищ лейтенант дает мне команду: "А ну - двинь по сараю". Пушку мы отвернули, на полном газу я на сарай и наехал... Батюшки! По броне балки загрохотали, доски, кирпичи, фашисты, которые сидели под крышей... А я еще - и проутюжил, - остальные руки вверх - и Гитлер капут...
Так воевал лейтенант Егор Дремов, покуда не случилось с ним несчастье.
Во время Курского побоища, когда немцы уже истекали кровью и дрогнули, его танк - на бугре, на пшеничном поле - был подбит снарядом, двое из экипажа тут же убиты, от второго снаряда танк загорелся. Водитель Чувилев, выскочивший через передний люк, опять взобрался на броню и успел вытащить лейтенанта, - он был без сознания, комбинезон на нем горел. Едва Чувилев оттащил лейтенанта, танк взорвался с такой силой, что башню отшвырнуло метров на пятьдесят. Чувилев кидал пригоршнями рыхлую землю на лицо лейтенанта, на голову, на одежду, чтобы сбить огонь. Потом пополз с ним от воронки к воронке на перевязочный пункт... "Я почему его тогда поволок? -рассказывал Чувилев, - слышу, у него сердце стучит..."
Егор Дремов выжил и даже не потерял зрение, хотя лицо его было так
обуглено, что местами виднелись кости. Восемь месяцев он пролежал в
госпитале, ему делали одну за другой пластические операции, восстановили и нос, и губы, и веки, и уши. Через восемь месяцев, когда были сняты повязки, он взглянул на свое и теперь не на свое лицо. Медсестра, подавшая ему маленькое зеркальце, отвернулась и заплакала. Он тотчас ей вернул зеркальце.
Бывает хуже, - сказал он, - с этим жить можно.
Но больше он не просил зеркальце у медсестры, только часто ощупывал
свое лицо, будто привыкал к нему. Комиссия нашла его годным к нестроевой службе. Тогда он пошел к генералу и сказал: "Прошу вашего разрешения вернуться в полк". - "Но вы же инвалид", - сказал генерал. "Никак нет, я урод, но это делу не помешает, боеспособность восстановлю полностью".
Краткое содержание разговора лейтенанта с генералом, к которому танкист пришел после признания его годным лишь к строевой, сводится к следующему. Егор попросил вернуть его в полк и уточнил, что он урод, а не инвалид: «… Это делу не помешает». Старавшийся не смотреть на него генерал принял доводы и приказал дать двадцать дней отпуска для восстановления. После чего герой отправился домой.
Он пришел в село вечером. Пробравшись по снегу к окну, увидел, как мать, неторопливая, добрая, но худенькая и постаревшая, собирала на стол. А затем задумалась, сложив руки на груди. Егор понял, что не может он пугать ее своим видом, и, постучав в дверь, назвался другом сына, лейтенантом Громовым. Он вошел в дом, где все было до боли знакомо. Мать вглядывалась в него и расспрашивала о сыне. Вскоре к ним присоединился отец. И чем больше сидел Дремов, тем тяжелее было ему признаться старикам, что он их сын.
Так описывается первая встреча героя с родителями в рассказе «Русский характер». Краткое содержание (Алексей Толстой всячески подчеркивает, как нелегко приходилось и герою, и матери) беседы за ужином можно свести к вопросам о том, какой будет весна и как пройдет сев, когда закончится война. Еще старушку интересовало то, когда же дадут отпуск сыну.
На следующий день Егор захотел встретиться с невестой их сына, Катей, чтобы передать поклон. Девушка прибежала мгновенно: радостная, сияющая, красивая… Она подошла к парню очень близко, взглянула на него и отшатнулась. В этот момент Егор решил: нужно уезжать сегодня же. Потом они ели и лейтенант рассказывал о подвигах Дремова (получалось, своих). А сам старался не смотреть на Катю, чтобы не видеть на ее красивом лице отражения своего уродства.
Так закончилось свидание с прошлой, довоенной жизнью, для главного героя рассказа «Русский характер». Краткое содержание встречи подсказывает, какое решение принял Егор: как можно дольше скрывать правду от матери и постараться навсегда забыть Катю.
Встретившись с боевыми товарищами, Дремов испытал облегчение. А недели через две он получил письмо о матери, заставившее его изменить принятое решение. Таков уж русский характер. Краткое содержание письма таково. Марья Поликарповна рассказывала, как к ним приезжал человек. Материнское сердце подсказывает, что это был сам Егор. Старик ругает, говорит, что коль был бы сын, то непременно открылся бы. Ведь таким лицом гордиться нужно. Потому просила рассудить, права ли она или
Егор пришел с письмом к Судареву, а тот посоветовал быстрее дать ответ и во всем признаться.
Неожиданную развязку получает рассказ «Русский характер», краткое содержание которого вы прочитали. Спустя какое-то время Дремова вызвал к себе капитан, с ним пошел и Сударев. Так рассказчик стал свидетелем встречи Егора с матерью и Катей. Последняя действительно была красавица, а на слова лейтенанта, что она не должна его такого ждать, ответила: «… Я с вами собралась жить навек…».
«Кажется, прост человек, а придет суровая беда… и поднимается в нем великая сила - человеческая красота», - заканчивает рассказ «Русский характер» Толстой.
Героем данного рассказа является лейтенант по имени Егор Дремов, который был всячески искалечен на войне. Фронт поразил персонажа не только физически, но и духовно. Дремову довелось сгорать в танке, в результате чего получил страшнейшие ожоги, на его лицо было страшно смотреть. Из-за этого обстоятельства он попал в госпиталь, где пережил большое количество операций. Внешний вид персонажа изменился, однако лицо по-прежнему оставалось в плачевном состоянии. Но герой примирился с таким известием. «Жить можно» - только и ответил он. Разумеется, когда врач принес тому зеркало, подопечный, раз взглянув, больше не имел желания обращаться к такому предмету. Он только и делал, что постоянно трогал свое лицо, словно привыкая к новому, не оставляющему должного впечатления, образу.
Лейтенант был человеком скромным, он не распространялся особо о собственных заслугах во время боевых действий, так как не желал накладывать на окружающих его бремя.
После всего случившегося на войне, Дремов считает, что родители не захотят принимать такого покалеченного сына обратно, а будущая невестка Катя и вовсе не взглянет на него, полностью отказав в бракосочетании.
Тем самым, вернувшись домой, герой решил представиться иным именем. Однако для близких персонажа важным оказалось то, что Егор Дремов все-таки остался в живых, несмотря на тяготы и переломы в жизни. Герой замечает, насколько простота человека, его скромность являются лишь первым впечатлением. Духовный мир человека же раскрывается во время суровых действий, тяжких испытаниях.
Что делает война с человеком? Она его калечит, ломает, меняет… Причём поддается изменению не только внешность, но и душа! И проявляется истинный характер человека, как показывает автор, в беспощадных условиях, суровых обстоятельствах. Но русский характер позволяет выжить! Главное становиться стойким, тренировать собственную силу воли!
Можете использовать этот текст для читательского дневника
В повести Туве Янссона повествуется о Мумми-тролле, который проснулся в посередине зимы. Остальная семья в это время спала: Мумми-мама, Мумми-папа и фрекен Снорк. В самом начале Мумми-тролль был очень разочарован
Произведение «Приключения Алисы в Стране чудес», созданное английским писателем Льюисом Кэрроллом, повествует о необычайных приключениях девочки в волшебном мире.
Рассказ «Поздний час» представляет собой тоску по родине, так как именно в период его написания Бунин находился за границей.
Действие трагедии происходит в Испании в начале ХХ века. Мать Жениха, потерявшая мужа и старшего сына в драке на ножах с семьей Феликсов, проклинает того, кто придумал ножи, пистолеты и другое оружие
Сегодня у Сережки был выдающийся день – его оранжевая модель самолета выиграла главный приз в дальности запуска. Дома мальчику устроили настоящий праздник по этому поводу и он был счастлив ровно до момента
Русский характер! Поди-ка опиши его... Рассказывать ли о героических подвигах? Но их столько, что растеряешься, - который предпочесть. Вот меня и выручил один мой приятель небольшой историей из личной жизни. Как он бил немцев - я рассказывать не стану, хотя он и носит Золотую Звездочку и половина груди в орденах.
Русский характер! - для небольшого рассказа название слишком многозначительное. Что поделаешь, - мне именно и хочется поговорить с вами о русском характере.
Русский характер! Поди-ка опиши его... Рассказывать ли о героических подвигах? Но их столько, что растеряешься, - который предпочесть. Вот меня и выручил один мой приятель небольшой историей из личной жизни. Как он бил немцев - я рассказывать не стану, хотя он и носит Золотую Звездочку и половина груди в орденах. Человек он простой, тихий, обыкновенный, - колхозник из приволжского села Саратовской области. Но среди других заметен сильным и соразмерным сложением и красотой. Бывало, заглядишься, когда он вылезает из башни танка, - бог войны! Спрыгивает с брони на землю, стаскивает шлем с влажных кудрей, вытирает ветошью чумазое лицо и непременно улыбнется от душевной приязни.
На войне, вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и остается в человеке - ядро. Разумеется - у одного оно покрепче, у другого послабже, но и те, у кого ядро с изъяном, тянутся, каждому хочется быть хорошим и верным товарищем. Но приятель мой, Егор Дремов, и до войны был строгого поведения, чрезвычайно уважал и любил мать, Марью Поликарповну, и отца своего, Егора Егоровича. «Отец мой - человек степенный, первое - он себя уважает. Ты, говорит, сынок, многое увидишь на свете и за границей побываешь, но русским званием - гордись...»
У него была невеста из того же села на Волге. Про невест и про жен у нас говорят много, особенно если на фронте затишье, стужа, в землянке коптит огонек, трещит печурка и люди поужинали. Тут наплетут такое - уши развесишь. Начнут, например: «Что такое любовь?» Один скажет: «Любовь возникает на базе уважения...» Другой: «Ничего подобного, любовь - это привычка, человек любит не только жену, но отца с матерью и даже животных...» - «Тьфу, бестолковый! - скажет третий, - любовь - это когда в тебе все кипит, человек ходит вроде как пьяный...» И так философствуют и час и другой, покуда старшина, вмешавшись, повелительным голосом не определит самую суть. Егор Дремов, должно быть стесняясь этих разговоров, только вскользь помянул мне о невесте, - очень, мол, хорошая девушка, и уж если сказала, что будет ждать, - дождется, хотя бы он вернулся на одной ноге...
Про военные подвиги он тоже не любил разглагольствовать: «О таких делах вспоминать неохота!» Нахмурится и закурит. Про боевые дела его танка мы узнавали со слов экипажа, в особенности удивлял слушателей водитель Чувилев.
«...Понимаешь, только мы развернулись, гляжу, из-за горушки вылезает... Кричу: «Товарищ лейтенант, тигра!» - «Вперед, кричит, полный газ!..» Я и давай по ельничку маскироваться - вправо, влево... Тигра стволом-то водит, как слепой, ударил - мимо... А товарищ лейтенант как даст ему в бок, - брызги! Как даст еще в башню, - он и хобот задрал... Как даст в третий, - у тигра изо всех щелей повалил дым, - пламя как рванется из него на сто метров вверх... Экипаж и полез через запасной люк... Ванька Лапшин из пулемета повел, - они и лежат, ногами дрыгаются... Нам, понимаешь, путь расчищен. Через пять минут влетаем в деревню. Тут я прямо обезживотел... Фашисты кто куда... А - грязно, понимаешь - другой выскочит из сапогов и в одних носках - порск. Бегут все к сараю. Товарищ лейтенант дает мне команду: «А ну - двинь по сараю». Пушку мы отвернули, на полном газу я на сарай и наехал... Батюшки! По броне балки загрохотали, доски, кирпичи, фашисты, которые сидели под крышей... А я еще - и проутюжил, - остальные руки вверх - и Гитлер капут...»
Так воевал лейтенант Егор Дремов, покуда не случилось с ним несчастье. Во время Курского побоища, когда немцы уже истекали кровью и дрогнули, его танк - на бугре на пшеничном поле - был подбит снарядом, двое из экипажа тут же убиты, от второго снаряда танк загорелся. Водитель Чувилев, выскочивший через передний люк, опять взобрался на броню и успел вытащить лейтенанта, - он был без сознания, комбинезон на нем горел. Едва Чувилев оттащил лейтенанта, танк взорвался с такой силой, что башню отшвырнуло метров на пятьдесят. Чувилев кидал пригоршнями рыхлую землю на лицо лейтенанта, на голову, на одежду, чтобы сбить огонь. - Потом пополз с ним от воронки к воронке на перевязочный пункт... «Я почему его тогда поволок? - рассказывал Чувилев, - слышу, у него сердце стучит...»
Егор Дремов выжил и даже не потерял зрение, хотя лицо его было так обуглено, что местами виднелись кости. Восемь месяцев он пролежал в госпитале, ему делали одну за другой пластические операции, восстановили и нос, и губы, и веки, и уши. Через восемь месяцев, когда были сняты повязки, он взглянул на свое и теперь не на свое лицо. Медсестра, подавшая ему маленькое зеркальце, отвернулась и заплакала. Он тотчас ей вернул зеркальце.
Бывает хуже, - сказал он, - с этим жить можно.
Но больше он не просил зеркальце у медсестры, только часто ощупывал свое лицо, будто привыкал к нему. Комиссия нашла его годным к нестроевой службе. Тогда он пошел к генералу и сказал: «Прошу вашего разрешения вернуться в полк». - «Но вы же инвалид», - сказал генерал. «Никак нет, я урод, но это делу не помешает, боеспособность восстановлю полностью». (То, что генерал во время разговора старался не глядеть на него, Егор Дремов отметил и только усмехнулся лиловыми, прямыми, как щель, губами.) Он получил двадцатидневный отпуск для полного восстановления здоровья и поехал домой к отцу с матерью. Это было как раз в марте этого года.
На станции он думал взять подводу, но пришлось идти пешком восемнадцать верст. Кругом еще лежали снега, было сыро, пустынно, студеный ветер отдувал полы его шинели, одинокой тоской насвистывал в ушах. В село он пришел, когда уже были сумерки. Вот и колодезь, высокий журавель покачивался и скрипел. Отсюда шестая изба - родительская. Он вдруг остановился, засунув руки в карманы. Покачал головой. Свернул наискосок к дому. Увязнув по колено в снегу, нагнувшись к окошечку, увидел мать, - при тусклом свете привернутой лампы, над столом, она собирала ужинать. Все в том же темном платке, тихая, неторопливая, добрая. Постарела, торчали худые плечи... «Ох, знать бы, - каждый бы день ей надо было писать о себе хоть два словечка...» Собрала на стол нехитрое - чашку с молоком, кусок хлеба, две ложки, солонку и задумалась, стоя перед столом, сложив худые руки под грудью... Егор Дремов, глядя в окошечко на мать, понял, что невозможно ее испугать, нельзя, чтобы у нее отчаянно задрожало старенькое лицо.
Ну, ладно! Он отворил калитку, вошел во дворик и на крыльце постучался. Мать откликнулась за дверью: «Кто там?» Он ответил: «Лейтенант, Герой Советского Союза Громов».
У него заколотилось сердце - привалился плечом к притолоке. Нет, мать не узнала его голоса. Он и сам, будто в первый раз, услышал свой голос, изменившийся после всех операций, - хриплый, глухой, неясный.
Батюшка, а чего тебе надо-то? - спросила она.
Марье Поликарповне привез поклон от сына, старшего лейтенанта Дремова.
Тогда она отворила дверь и кинулась к нему, схватила за руки:
Жив, Егор-то мой? Здоров? Батюшка, да ты зайди в избу.
Егор Дремов сел на лавку у стола на то самое место, где сидел, когда еще у него ноги не доставали до полу и мать, бывало, погладив его по кудрявой головке, говаривала: «Кушай, касатик». Он стал рассказывать про ее сына, про самого себя, - подробно, как он ест, пьет, не терпит нужды ни в чем, всегда здоров, весел, и - кратко о сражениях, где он участвовал со своим танком.
Ты скажи - страшно на войне-то? - перебивала она, глядя ему в лицо темными, его не видящими глазами.
Да, конечно, страшно, мамаша, однако - привычка.
Пришел отец, Егор Егорович, тоже сдавший за эти годы, - бородку у него как мукой осыпало. Поглядывая на гостя, потопал на пороге разбитыми валенками, не спеша размотал шарф, снял полушубок, подошел к столу, поздоровался за руку, - ах, знакомая была широкая справедливая родительская рука! Ничего не спрашивая, потому что и без того было понятно - зачем здесь гость в орденах, сел и тоже начал слушать, полуприкрыв глаза.
Чем дольше лейтенант Дремов сидел неузнаваемый и рассказывал о себе и не о себе, тем невозможнее было ему открыться, - встать, сказать: да признайте же вы меня, урода, мать, отец! Ему было и хорошо за родительским столом и обидно.
Ну что ж, давайте ужинать, мать, собери чего-нибудь для гостя. - Егор Егорович открыл дверцу старенького шкапчика, где в уголку налево лежали рыболовные крючки в спичечной коробке, - они там и лежали, - и стоял чайник с отбитым носиком, он там и стоял, где пахло хлебными крошками и луковой шелухой. Егор Егорович достал склянку с вином, - всего на два стаканчика, вздохнул, что больше не достать. Сели ужинать, как в прежние годы. И только за ужином старший лейтенант Дремов заметил, что мать особенно пристально следит за его рукой с ложкой. Он усмехнулся, мать подняла глаза, лицо ее болезненно задрожало.
Поговорили о том и о сем, какова будет весна и справится ли народ с севом и о том, что этим летом надо ждать конца войны.
Почему вы думаете, Егор Егорович, - что этим летом надо ждать конца войны?
Народ осерчал, - ответил Егор Егорович, - через смерть перешли, теперь его не остановишь, немцу - капут.
Марья Поликарповна спросила:
Вы не рассказали, когда ему дадут отпуск, - к нам съездить на побывку. Три года его не видала, чай, взрослый стал, с усами ходит... Эдак - каждый день - около смерти, чай, и голос у него стал грубый?
Да вот приедет - может, и не узнаете, - сказал лейтенант.
Спать ему отвели на печке, где он помнил каждый кирпич, каждую щель в бревенчатой стене, каждый сучок в потолке. Пахло овчиной, хлебом - тем родным уютом, что не забывается и в смертный час. Мартовский ветер посвистывал над крышей. За перегородкой похрапывал отец. Мать ворочалась, вздыхала, не спала. Лейтенант лежал ничком, лицо в ладони: «Неужто так и не признала, - думал, - неужто не признала? Мама, мама...»
Наутро он проснулся от потрескивания дров, мать осторожно возилась у печи; на протянутой веревке висели его выстиранные портянки, у двери стояли вымытые сапоги.
Ты блинки пшенные ешь? - спросила она.
Он не сразу ответил, слез с печи, надел гимнастерку, затянул пояс и - босой - сел на лавку.
Скажите, у вас в селе проживает Катя Малышева, Андрея Степановича Малышева дочь?
Она в прошлом году курсы окончила, у нас учительницей. А тебе ее повидать надо?
Сынок ваш просил непременно ей передать поклон.
Мать послала за ней соседскую девочку. Лейтенант не успел и обуться, как прибежала Катя Малышева. Широкие серые глаза ее блестели, брови изумленно взлетали, на щеках радостный румянец. Когда откинула с головы на широкие плечи вязаный платок, лейтенант даже застонал про себя: поцеловать бы эти теплые светлые волосы!.. Только такой представлялась ему подруга, - свежа, нежна, весела, добра, красива, так, что вот вошла и вся изба стала золотая...
Вы привезли поклон от Егора? (Он стоял спиной к свету и только нагнул голову, потому что говорить не мог.) А уж я его жду и день и ночь, так ему и скажите...
Она подошла близко к нему. Взглянула, и будто ее слегка ударили в грудь, откинулась, испугалась. Тогда он твердо решил уйти, - сегодня же.
Мать напекла пшенных блинов с топленым молоком. Он опять рассказывал о лейтенанте Дремове, на этот раз о его воинских подвигах, - рассказывал жестоко и не поднимал глаз на Катю, чтобы не видеть на ее милом лице отражения своего уродства. Егор Егорович захлопотал было, чтобы достать колхозную лошадь, - но он ушел на станцию пешком, как пришел. Он был очень угнетен всем происшедшим, даже останавливаясь, ударял ладонями себе в лицо, повторял сиплым голосом: «Как же быть-то теперь?»
Он вернулся в свой полк, стоявший в глубоком тылу на пополнении. Боевые товарищи встретили его такой искренней радостью, что у него отвалилось от души то, что не давало ни спать, ни есть, ни дышать. Решил так: пускай мать подольше не знает о его несчастье. Что же касается Кати - эту занозу он из сердца вырвет.
Недели через две пришло от матери письмо:
«Здравствуй, сынок мой ненаглядный. Боюсь тебе и писать, не знаю, что и думать. Был у нас один человек от тебя, - человек очень хороший, только лицом дурной. Хотел пожить да сразу собрался и уехал. С тех пор, сынок, не сплю ночи, - кажется мне, что приезжал ты. Егор Егорович бранит меня за это - совсем, говорит, ты старуха свихнулась с ума: был бы он наш сын - разве бы он не открылся... Чего ему скрываться, если это был бы он, - таким лицом, как у этого, кто к нам приезжал, гордиться нужно. Уговорит меня Егор Егорович, а материнское сердце - все свое: он это, он был у нас!.. Человек этот спал на печи, я шинель его вынесла на двор - почистить, да припаду к ней, да заплачу, - он это, его это!.. Егорушка, напиши мне, Христа ради надоумь ты меня, - что было? Или уж вправду - с ума я свихнулась...»
Егор Дремов показал это письмо мне, Ивану Судареву, и, рассказывая свою историю, вытер глаза рукавом. Я ему: «Вот, говорю, характеры столкнулись! Дурень ты, дурень, пиши скорее матери, проси у нее прощенья, не своди ее с ума... Очень ей нужен твой образ! Таким-то она тебя еще больше станет любить».
Он в тот же день написал письмо: «Дорогие мои родители, Марья Поликарповна и Егор Егорович, простите меня за невежество, действительно у вас был я, сын ваш...» И так далее и так далее - на четырех страницах мелким почерком, - он бы и на двадцати страницах написал - было бы можно.
Спустя некоторое время стоим мы с ним на полигоне, - прибегает солдат и - Егору Дремову: «Товарищ капитан, вас спрашивают...» Выражение у солдата такое, хотя он стоит по всей форме, будто человек собирается выпить. Мы пошли в поселок, подходим к избе, где мы с Дремовым жили. Вижу - он не в себе - все покашливает... Думаю: «Танкист, танкист, а - нервы». Входим в избу, он - впереди меня и я слышу:
«Мама, здравствуй, это я!..» И вижу - маленькая старушка припала к нему на грудь. Оглядываюсь, тут, оказывается, и другая женщина. Даю честное слово, есть где-нибудь еще красавицы, не одна же она такая, но лично я - не видел.
Он оторвал от себя мать, подходит к этой девушке, - а я уже поминал, что всем богатырским сложением это был бог войны. «Катя! - говорит он. - Катя, зачем вы приехали? Вы того обещали ждать, а не этого...»
Красивая Катя ему отвечает, - а я хотя ушел в сени, но слышу: «Егор, я с вами собралась жить навек. Я вас буду любить верно, очень буду любить... Не отсылайте меня...»
Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придет суровая беда, в большом или в малом, и поднимается в нем великая сила - человеческая красота.
