Ученик на гвоздильном заводе, «мальчик на побегушках», в сапожной и портняжной мастерских, упаковщик на складе - так протекали детские и юношеские годы Георгия. Упаковщиком Георгий Захаров проработал около 5 лет. Одновременно он учился в воскресной школе.
На военной службе с 1915 года. Окончил Чистопольскую школу прапорщиков (1916). В годы Первой мировой войны сражался на Западном фронте , в звании подпоручика , командовал полуротой.
Прибыв с фронта в Саратов, был назначен командовать местным партизанским отрядом и вскоре отправился на Уральский фронт. Член РКП(б) с 1919. В РККА с 1919. С августа 1919 сражался с белогвардейцами на Восточном фронте , командуя 4-й стрелковой ротой 51-го отдельного батальона 4-й армии . Окончил Саратовские пехотные курсы (1920). В одном из боёв на Урале Г. Ф. Захаров был ранен. По излечении направлен в город Владикавказ , где ему поручено командование 1-м стрелковым батальоном.
В 1922 году откомандирован в Москву учиться на курсах «Выстрел ». В 1923 году его, как окончившего курсы по первому разряду, назначили командиром батальона. Помощник начальника строевого отдела (с ноября 1926) Объединённой военной Кремлёвской школы им. ВЦИК . В течение нескольких лет Захаров командовал батальоном и затем полком курсантов.
В 1923 году состоялась встреча Г. Ф. Захарова с В. И. Лениным . Ленин вызвал командира полка и подробно интересовался жизнью курсантов.
В 1929 году Захаров - командир-комиссар второго полка Московской пролетарской дивизии . В это же время поступил на вечерний курс Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе . После окончания академии в 1933 году назначен на должность заместителя командира 17-й стрелковой дивизии , которой тогда командовал будущий Маршал Советского Союза И. С. Конев . Начальник военно-хозяйственной службы дивизии, затем с августа 1932 - помощник начальника отдела материально-технического обеспечения.
С марта 1933 года - руководитель кафедры тактико-технического управления оперативно-тактического цикла, затем с мая 1935 года - кафедры инженерного обеспечения боя и операции оперативно-тактического цикла Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева . В 1936 году присвоено звание майора .
В предвоенные годы имел воинские звания: майор (17.02.36), полковник, комбриг (04.11.1939), генерал-майор (4.06.1940).
Командный пункт находился в лесу вблизи Невеля . Командовал армией генерал-майор Ф. А. Ершаков - человек храбрый и добросовестный. В проведении принятых решений он был требователен и настойчив, характер имел спокойный, ровный. Его удачно дополнял начальник штаба армии - генерал-майор Г. Ф. Захаров, оперативно достаточно подготовленный и очень волевой, но не в меру горячий и подчас грубоватый.
С декабря 1941 года - заместитель командующего войсками Западного фронта . По свидетельству начальника разведки 1-го гвардейского кавалерийского корпуса полковника А. К. Кононенко, безграмотные действия генерала Г. Ф. Захарова при штабе корпуса привели к неоправданным многочисленным людским потерям при прорыве немецкой обороны вдоль Варшавского шоссе во время Ржевско-Вяземской операции , а также к захлопыванию немецкими войсками полосы прорыва вслед за прорвавшейся группой генерала Белова. Причём сам Г. Ф. Захаров в прорыве не участвовал, а остался во втором эшелоне (325-я стрелковая дивизия, тылы, артиллерия, зенитные средства и боеприпасы), который по его инициативе в прорыв не пошёл . «Те задачи, которые ставились перед группой войск Белова Г. К. Жуковым, заместитель которого генерал Захаров с пистолетом в руках „проталкивал“ её в тыл врага, были ошибочны, оперативно неграмотны, а действия самого Захарова - просто преступными» .
С августа 1942 года - начальник штаба Сталинградского фронта . По воспоминаниям генерала армии С. П. Иванова :
Г. Ф. Захаров вообще-то тяготел к командной, а не штабной работе, несмотря на хорошую подготовку к последней - в 1939 году он окончил Академию Генерального штаба. Человек этот был постоянно крайне суровым, в отличие от А. И. Еременко - вспыльчивого, но отходчивого.
С октября 1942 по февраль 1943 года - заместитель командующего войсками Сталинградского и Южного фронтов .
Тов. Захаров на протяжении самого ответственного периода с 15 по 20 декабря находился неизменно в штабе корпуса и вместе с нами делил радость и горе. Захаров очень тактичный и умный генерал. Казалось бы, в штабе находится заместитель командующего фронтом, он мог бы оказать грубое влияние на решения, вмешиваться с ущемлением самолюбия, если принимается неправильное решение, но Захаров умел подсказывать, если нужно, и не подчеркивая своего влияния.
Борис Геннадьевич Захаров родился 31 января 1947 года в Уральской области Республики Казахстан.
После 7 классов поступил в Уральский сельскохозяйственный техникум, по окончании которого в 1966 году получил специальность агрохимика и работал в Семипалатинской зональной агрохимлаборатории, обучаясь одновременно в сельскохозяйственном институте. Ещё он окончил вечернюю автошколу.
В конце 1966 года его забирают в армию, где служил два с половиной года и был освобождённым секретарём комсомольской организации части. Ныне Борис Геннадьевич вспоминает, что его товарищ демобилизовался на полгода раньше и трудоустроился в московскую милицию. Как-то он приехал в родную часть и попросил заполнить анкету, так как за каждого потенциального кандидата давали отгул. Чтобы выручить товарища Захаров заполнил анкету, но вскоре забыл о ней. После демобилизации, в июле 1969 года, вернулся домой и раздумывал куда идти работать. В управлении сельского хозяйства, посмотрев его грамоты, в том числе выданную ЦК ВЛКСМ, предлагали должность председателя колхоза. Но в этот же день ему пришло письмо из Москвы. Его приглашают на службу в органы внутренних дел. Борис Геннадьевич не раздумывая поехал в столицу, и с 1 августа 1969 года уже работал милиционером-водителем спецмехполка, который располагался тогда на улице Нагорной.
Вскоре он переходит в 95 отделение милиции Советского РУВД, где работал участковым уполномоченным. С 1977 года - он заместитель начальника 136 отделения милиции, с 1981 – командир батальона патрульно-постовой службы, с 1983 года – начальник отдела охраны общественного порядка Советского РУВД. А вскоре стал первым заместителем РУВД по профилактике.
Вспоминается Борису Геннадьевичу, когда он перешёл в 95 отделение милиции, ему поздно вечером звонит один из руководителей и просил в одной из квартир на улице Чертановской установить засаду. По информации там может появиться преступник, совершивший убийство в тире на Северном Кавказе и похитивший два ящика с оружием. Адрес этой квартиры был записан в его записной книжке. Пришлось выставить участковых. Вскоре поступила команда, чтобы люди остались дежурить до утра – только тогда им придёт замена. Пришлось ехать, чтобы предупредить подчинённых. Ребята, услышав о ночной засаде, сказали, что зря придётся сидеть, так как хозяева жилища родственников и знакомых в Закавказье не имеют. Б.Г.Захаров сам пошёл проверить информацию – а время было уже первый час ночи. Открывший дверь мужчина был недоволен, ворчал, что уже приходили сотрудники. Представитель органов внутренних дел выяснил, что это трёхкомнатная квартира и проживает в ней три человека: муж, жена и дочка. Они подтвердили, что знакомых на Северном Кавказе у них нет.
Но тут у Захарова возникла мысль - не могли на троих человек дать
трёхкомнатную квартиру – по советским нормативам такое жильё давали только на четверых человек. Хозяева не отпирались - у них есть ещё сын, в этом году он поступил в военное училище, где теперь находится на казарменном положении.
Сотрудники правопорядка выяснили друзей сына, поговорили с ними и оказалось, что незадолго до поступления в военное училище, компания познакомилась в кафе с мужчиной с Закавказья, который их угощал обедом. За услугу он попросил адреса ребят на тот случай, если приедет в Москву - будет где остановится. Тут уже всё стало на свои места.
Хозяев квартиры предупредили о случившемся, попросили не прогонять гостя, а наоборот- пригласить в дом и сразу же звонить в милицию. И действительно, вскоре появился гость с Закавказья, который был задержан и при нём была изъята коробка с оружием.
С 1987 по 1991 год Б.Г.Захаров был заместителем начальника ГУВД г. Москвы, а с августа 1991 года по 10 января 1998 года Б.Г.Захаров являлся начальником УВД по ЦАО. Именно с этой должности он ушёл в отставку в звании генерал-майора, имея на груди орден Мужества за октябрьские события 1993 года, православный орден святого Даниила Московского, ведомственные медали «За безупречную службу» всех трёх степеней.
Захаров 001
ЗАХАРОВ Георгий Фёдорович , (5.5.1897 г., с. Шилово ныне Красноармейского района Саратовской области- 26.01.1957 г., г. Москва). Русский. Генерал армии (1944 г.).
В русской армии с 1915 г., подпоручик. Участвовал в Первой мировой войне на Западном фронте, командир полуроты. В октябре 1917 г. Г. Ф. Захаров был избран командиром полка, перешел на сторону советской власти.
В Красной Армии с 1919 г. Окончил Чистопольскую школу прапорщиков (1916 г.), Саратовские пехотные курсы (1920 г.), Высшую тактико- стрелковую школу «Выстрел» комсостава РККА им. Коминтерна (1923 г.), вечерний факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе (1933 г.), Академию Генштаба (1939 г.).
В годы Гражданской войны с августа 1919 г. Г. Ф. Захаров командиром роты сражался на Восточном фронте.
В межвоенный период Г. Ф. Захаров командовал батальоном, полком, был начальником военно-хозяйственного снабжения дивизии, преподавал тактику в Военно-инженерной академии РККА. В 1939-1941 гг. начальник штаба Уральского военного округа.
В начале Великой Отечественной войны Г. Ф. Захаров- начальник штаба 22-й армии Западного фронта, которая отражала натиск превосходящих сил противника под Витебском, Великими Луками и Невелем. С августа 1941 г. начальник штаба, с октября командующий войсками Брянского фронта. Под командованием Г. Ф. Захарова войска фронта провели Орловско-Брянскую операцию, в результате которой были сорваны планы гитлеровского командования на глубокий охват Москвы с юга. С декабря Г. Ф. Захаров- заместитель командующего войсками Западного фронта, участвовал в контрнаступлении советских войск под Москвой.
С мая 1942 г. начальник штаба Северо- Кавказского направления, затем Северо- Кавказского фронта. С августа начальник штаба Юго-Восточного (Сталинградского) фронта. С октября 1942 г. заместитель командующего войсками Сталинградского фронта, успешно осуществлял руководство армиями левого крыла фронта в ходе контрнаступления советских войск под Сталинградом. Затем заместитель командующего войсками Южного фронта, с февраля 1943 г. командующий 51-й армией, которая принимала участие в освобождении Ростова. В июле 1943 г. назначен командующим 2-й гвардейской армией, отличившейся при прорыве мощной обороны противника на реках Миус и Молочная, на Перекопе, при освобождении г. Севастополь.
С июня 1944 г. командующий 2-м Белорусским фронтом, внесшим большой вклад в освобождение Белоруссии. Войска фронта под командованием Г. Ф. Захарова 23-28 июня провели Могилевскую операцию, в ходе которой форсировали р.Днепр во всей полосе наступления и освободили г. Могилёв. 29.6-4.7.1944 г. фронт участвовал в проведении Минской наступательной операции. В начале июля войска фронта под командованием Г. Ф. Захарова осуществили Белостокскую операцию, освободили г. Белосток. В ходе дальнейших наступательных действий в августе- ноябре освободили совместно с войсками других фронтов Западную Белоруссию, вышли к границам Польши и Восточной Пруссии, захватили Ружанский плацдарм на левом берегу р. Нарев, севернее Варшавы. С ноября 1944 г. командующий 4-й гвардейской армией, форсировавшей реку Дунай и принимавшей участие в окружении будапештской группировки противника. С апреля 1945 г. Г. Ф. Захаров- заместитель командующего войсками 4-го Украинского фронта.
После войны Г. Ф. Захаров командовал войсками Южно-Уральского и Восточно-Сибирского военных округов, был начальником Высших стрелково-тактических курсов усовершенствования комсостава пехоты «Выстрел» им. Б. М. Шапошникова, а с сентября 1954 г. начальник Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск.
Награжден орденом Ленина, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 1 ст., орденами Кутузова 1 ст., Суворова 2 ст., Богдана Хмельницкого 1 ст., медалями.
В 1945 году 6 мая стало особо значимым, ибо три праздника соединились в одном дне: Светлое Христово Воскресение , память великомученика Георгия и окончание войны с Германией, ведь именно тогда был подписан первый Акт о капитуляции этой фашистской державы.
Через несколько дней маршал Георгий Жуков подпишет второй Акт о капитуляции Германии , однако в этой статье нам хотелось бы рассказать о другом Георгии - человеке уникальной судьбы и воинского дарования, единственном генерале, лично облетевшем перед войной всю западную границу, единственном советском летчике, воевавшем на самолете с изображением великомученика Георгия Победоносца. Воине, на которого устраивали специальную охоту вражеские пилоты - генерал-майоре авиации Георгии Нефедовиче Захарове.
В течение нескольких месяцев родное село не раз переходило из рук в руки. Ломался уклад крестьянской жизни. В 1920 году из-за свирепствовавшего голода на Поволжье умерли родители Георгия, а старший брат ушел служить в РККА - Рабоче-крестьянскую Красную армию. Впоследствии Георгий Захаров писал: «...самый тяжелый на моей памяти двадцатый год, некогда крепкое село уже давно разорено до основания.... Начался голод, и в лютую зиму в течение нескольких дней от голода умерли отец и мать. Потом умерла бабушка. Взрослых дома не осталось. Несколько дней мы жили тем, что я срезал полоски с лошадиной шкуры, которой была обита дверь, а старшая сестра Василиса из этих обрезков делала нам отвар. Шкуры хватило ненадолго, и вот Василиса устроилась нянькой в одну зажиточную семью. Младшего брата на время взяли к себе дальние родственники. Меня и сестру Сашеньку они прокормить уже не могли. Тогда намотал я на себя и сестренку все, что могло служить одеждой, забил двери дома досками, и ранним морозным утром мы пошли прочь от родного дома, в котором нас ожидала неминуемая голодная смерть.
Вряд ли мы прожили б ту зиму, если бы однажды не повстречали двух таких же оборванцев - брата и сестру. Они были нам ровесниками. Мы вместе ходили весь день, собирая подаяния, а на ночь они привели нас к себе в дом. Это был покосившийся и запущенный вдовий дом. Навстречу нам поднялась изможденная женщина. Мы с Сашенькой стояли на пороге, готовые по первому ее знаку уйти или остаться.
Женщина заплакала, и мы остались.
В этом доме мы прожили до весны. Потом я батрачил, был в приюте, снова батрачил. Так прошло много месяцев - мы выжили...»
А когда Георгию исполнилось 16 лет, он стал председателем Старо-Семинкинского селькресткома. «Крест» тут - от слова «крестьянский»: сельские крестьянские комитеты представляли собой артели, созданный для оказания взаимопомощи. Это было в 1924 году. А в 1928-м, проработав на этой должности четыре года, двадцатилетний Георгий отправился учиться в Рязанский Сельхозтехникум. Во время учебы Георгий работал комбайнером. Как сложилась бы жизнь этого парня, останься он и дальше на «гражданке»? Бог знает. Но Георгий Нефедович резко изменил направление: не доучившись двух месяцев, он бросил свой техникум и ушел в армию. Мелевисский военкомат направил его в 7 В.Ш.Л. - Военную школу летчиков.
В декабре он 1933 года оканчивает ВШЛ и поступает на курсы командиров звеньев, по окончанию которых отправляется на Украину, в Киев - в 109 авиационную эскадрилью, служить в должности старшего летчика, командира звена.
В марте 1936 года он - уже в звании лейтенанта. А в октябре Захаров летит в Испанию, - воевать. Там шла гражданская война: Вторая Испанская республика сражалась с фашистами. Там и был открыт счёт сбитым им самолетам.
В октябре немцы готовились к генеральному штурму Мадрида. После каждого вылета все «наши» пилоты заправляли машины и, загрузив боекомплект, рядом со своими машинами ждали нового вылета.
 |
Они кинулись на самолет сразу всем скопом, мешая друг другу. Их первое «здрасьте» - очередь из крупнокалиберного пулемёта по машине Захарова. Спас отработанный навык: автоматически закрутил машину в глубокий вираж, не давая вести по себе прицельный огонь. Машина вся в пробоинах, но Захаров жив. Трижды в прицел его пулемета попадают самолеты противника, и трижды он стреляет. Другого выхода, кроме как вести противника к своему аэродрому, нет - там свои, там помощь. Последняя очередь, уже во время посадки, разбивает приборную панель, но самолет сел. Техник вытаскивает Захарова из машины, и они прячутся в укрытии.
Ему вообще, как принято говорить, везло. Ещё в начале своей службы в 109 авиационной эскадрильи пришлось участвовать в испытаниях нового самолета И-15. Тогда, решив подняться на максимальную высоту, на высоте 7000 метров он вдруг потерял сознание, свалился в «штопор» и начал падать. Пришел в себя на высоте трёх тысяч метров и, выйдя из «штопора», сумел посадить машину. На все вопросы, как он это сделал, вразумительного ответа не смог дать даже себе.
А парашют очень не любил, говорил, что это самое страшное, - прыгать с парашютом. За всю карьеру летчика - только три раза и прыгал, когда учился в Высшей школе летчиков.
Но вернемся в Испанию, в небе над которой за 11 месяцев Георгий Нефедович Захаров сбил 10 самолетов. В апреле 1937-го ему присвоили звание старшего лейтенанта. И отправили на другой конец света - в Китай в качестве командира истребительной авиагруппы.
Во время одного из самых сильных сражений с японцами, когда на каждого нашего истребителя приходилось по три противника, погиб сослуживец Захарова Николай Смирнов, вылетевший в бой на самолете Захарова. Этот самолет, как машина командира, не имела номера, но была обозначена большим нулём на фюзеляже. Летчики её так и называли - «нулёвка». Так вот, как потом оказалось, два звена японских истребителей имели четкое задание сбить именно эту машину, - японцы были прекрасно осведомлены о том, кто летает на этом самолете. О своей «победе» они даже сообщили в печати!
А вот другой случай. При транспортировке в СССР И-96, трофейного японского самолета, во время перелёта над горным хребтом на высоте 4000 метров отказал двигатель, и самолет стал быстро терять высоту. Машину терять нельзя - слишком тяжело её добывали. Значит, надо сажать. А куда? Снижаться в горах густых облаках... Но самолет вынырнул из облаков ровно между двумя горами, в маленьком ущелье с каменистым ручьём на дне. Туда-то и стал сажать машину Захаров. От удара потерял сознание, а когда очнулся, увидел что левая рука стала мягкой и податливой. Еще не понимая, что с ней, сильным рывком попытался вправить, как это делают при вывихах. От этой операции чуть не потерял сознание второй раз. Впоследствии врачи объяснили ему, что этим рывком он спас руку: она была переломлена в двух местах, и он поставил ее в то единственное положение, при котором переломы впоследствии срослись так, что рука не утратила подвижности. Опять «везение»?
В китайской командировке Захаров прибавил к своему счету ещё два сбитых самолета. А в июле 1938 года вернулся в СССР - и стал сразу полковником. В 1940 в РККА восстановили звание генерал-майора, - Георгий Нефедович сразу его получил.
Великую Отечественную войну он встретил в качестве командира 43 Истребительной Авиационной Дивизии. Одна из немногих, если не единственная, 43 ИАД оказалась организованной и боеспособной истребительной дивизией на всем Западном фронте, достойно встретившей врага и сражавшейся с ним на равных.Вот только несколько примеров фантастического героизма летчиков этой дивизии, прикрывавшей Минск и участвовавшей в обороне Могилева. Немецкие бомбардировщики ходили к Минску только под сильным прикрытием: при общей неблагоприятной для нас обстановке ежедневный итог побед и потерь в воздушных боях складывался в нашу пользу. Один И-16 из 163-го полка разогнал 15 бомбардировщиков и не дал им прицельно сбросить бомбы. Этим истребителем был младший лейтенант Ахметов. Командир эскадрильи из этого же полка старший лейтенант Плотников во главе шестерки И-16 вступил в бой с 26 истребителями противника. Враг в этой схватке потерял 6 самолетов, а наши потерь не имели...
За один день июня 163-й полк сбил 21 вражеский самолет. Такое количество боевых машин не всегда удавалось сбивать даже всей дивизией во вторую половину войны, хотя и самолеты будут не в пример лучше! Сам Захаров в первый день войны сбил под Минском два немецких самолета. Только за первые полтора месяца летчиками 43 ИАД (всего 289 человек) было совершено 4638 вылетов и сбито 167 самолетов противника!
Но уже в октябре 1941 года Захарова переводят начальником истребительной школы летчиков в Улан-Удэ: такой неожиданный поворот событий был связан с небольшой стычкой Захарова с генералом Ставки, прибывшим на фронт для инспекции.
В апреле 1942-го - снова перевод: Захаров становится начальником Ташкентской школы стрелков-бомбардировщиков. А меньше чем через год наконец возвращается на фронт. Теперь он - командир 303 истребительной авиационной дивизии, только что сформированной по приказу Наркома Обороны. В ее составе постоянно находилось 5-6 Истребительных Авиационных полка, в том числе и знаменитая эскадрилья «Нормандия».
«С 22 февраля сего года по 15 сентября сего года дивизия произвела - 7695 успешных боевых вылета...в которых сбито 234 и подбито 34 самолетов противника.
Летный состав значительно окреп, повысилась дисциплина и осмотрительность в воздухе, коллективная спаянность и взаимопомощь в бою, чему немало научил лично тов. Захаров....», - писал в начале октября 1943-го в боевой характеристике на командира 303 Смоленской истребительной авиационной дивизии командующий 1 Воздушной армией генерал-лейтенант авиации Громов.
В 1944 году Захаров получил в свое распоряжение ЯК-3 - самолет, который он считал лучшей боевой машиной того времени. Тогда же и появилось на фюзеляже командирского ЯК-3 изображение святого Георгия Победоносца, пронзающего змею с головой Геббельса.
 |
«...В бою смел, решителен и безудержно напорист, чем постоянно служит образцом отваги и мужества для своих подчиненных. ... Умелым руководством генерал Захаров сколотил свою дивизию в крупную боевую единицу. ... В составе дивизии все время находится полк французских летчиков "Нормандия", среди которых генерал Захаров пользуется неограниченным уважением и авторитетом. ... Генерал Захаров умело передает свой огромный боевой опыт молодому летному составу и постоянно учит их искусству воздушного боя, за что пользуется большим заслуженным авторитетом....
За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленную доблесть, мужество и отвагу в 153 боевых вылетах, в которых было проведено 48 воздушных боев и сбито 10 самолетов противника - генерал-майор авиации Захаров Георгий Нефедович вполне заслуживает высшей правительственной награды звания Герой Советского Союза».
Указ о вручении был подписан 19 апреля 1945 года. Всего за время службы Георгий Нефедович Захаров был награжден: за период пребывания в Испании - тремя орденами Красного Знамени; в Великую Отечественную войну, с присвоением звания Героя Советского Союза, ему были вручены орден Ленина и медаль «Золотая звезда».
Кроме того, он был награжден орденами: Александра Невского, Кутузова II степени; медалями: «За Кенигсберг», «За Берлин», «За победу над Германией», французским орденом «Офицерский крест почётного легиона» и «Военным крестом».
Но и это еще не все. Захаров был трижды награжден орденом «Красная звезда» - в 1945, 1951 и 1955 годах. Получил он в 1955 году и «Орден Ленина» - а выше этой награды в советские времена было только звание Героя Советского Союза.
За все три войны, в которых ему довелось участвовать, Захаров сбил 22 самолета противника и ни разу не был сбит сам. Именем Героя названа улица в селе Старое Семенкино. Захаров является почетным гражданином Франции.
И после войны Георгий Нефедович Захаров продолжал служить в ВВС СССР.
Заканчивал он службу на Дальнем Востоке. Вот как об этом вспоминает заслуженный военный лётчик СССР, генерал-лейтенант авиации Пётр Николаевич Масалитин: «Иногда ставились задачи на сопровождение звеном МиГ-15рбис (самолеты-разведчики - прим.ред.) самолёта Ил-28 генерала Захарова, когда ему следовало перелететь на какой-нибудь аэродром Курильских островов. Обеспечив посадку комдива, звено возвращалось на наш аэродром. Следует указать, что разведка и ВВС США, базировавшиеся на о. Хоккайдо (Япония), всегда внимательно следили за полётами и перелётами генерала Г.Н. Захарова...»
В октябре 1960года Захаров вынужденно ушел в отставку, но продолжил работать, написав две книги - «Рассказы о истребителях» и «Я - истребитель».
Известно, что Георгий Нефедович Захаров просил особенно молиться за летчиков, не вернувшихся с заданий. Сам Георгий Нефедович отошел ко Господу 6 января 1996 года, не дожив двух лет до своего 90-летия.
Вечная память славному Герою Отечества!
Использованы материалы архива школьного музея боевой славы и интернациональной дружбы 303 ИАД и I ОИАП «Нормандия-Неман» ГБОУ СОШ №712 г. Москвы:
Гео́ргий Фёдорович Заха́ров (23 апреля [5 мая ] , с. Шилово, Саратовская губерния - 26 января , Москва ) - советский военачальник, генерал армии (), полководец Великой Отечественной войны .
Командный пункт находился в лесу вблизи Невеля . Командовал армией генерал-майор Ф. А. Ершаков - человек храбрый и добросовестный. В проведении принятых решений он был требователен и настойчив, характер имел спокойный, ровный. Его удачно дополнял начальник штаба армии - генерал-майор Г. Ф. Захаров, оперативно достаточно подготовленный и очень волевой, но не в меру горячий и подчас грубоватый.
С декабря 1941 года - заместитель командующего войсками Западного фронта . По свидетельству начальника разведки 1-го гвардейского кавалерийского корпуса полковника А. К. Кононенко , безграмотные действия генерала Г. Ф. Захарова при штабе корпуса привели к неоправданным многочисленным людским потерям при прорыве немецкой обороны вдоль Варшавского шоссе во время Ржевско-Вяземской операции , а также к захлопыванию немецкими войсками полосы прорыва вслед за прорвавшейся группой генерала Белова. Причём сам Г. Ф. Захаров в прорыве не участвовал, а остался во втором эшелоне (325-я стрелковая дивизия , тылы, артиллерия, зенитные средства и боеприпасы), который по его инициативе в прорыв не пошёл . «Те задачи, которые ставились перед группой войск Белова Г. К. Жуковым, заместитель которого генерал Захаров с пистолетом в руках „проталкивал“ её в тыл врага, были ошибочны, оперативно неграмотны, а действия самого Захарова - просто преступными» .
С августа 1942 года - начальник штаба Сталинградского фронта . По воспоминаниям генерала армии С. П. Иванова :
Г. Ф. Захаров вообще-то тяготел к командной, а не штабной работе, несмотря на хорошую подготовку к последней - в 1939 году он окончил Академию Генерального штаба. Человек этот был постоянно крайне суровым, в отличие от А. И. Еременко - вспыльчивого, но отходчивого.
С октября 1942 по февраль 1943 года - заместитель командующего войсками Сталинградского и Южного фронтов .
Тов. Захаров на протяжении самого ответственного периода с 15 по 20 декабря находился неизменно в штабе корпуса и вместе с нами делил радость и горе. Захаров очень тактичный и умный генерал. Казалось бы, в штабе находится заместитель командующего фронтом, он мог бы оказать грубое влияние на решения, вмешиваться с ущемлением самолюбия, если принимается неправильное решение, но Захаров умел подсказывать, если нужно, и не подчеркивая своего влияния.
ОРФ ИИ СССР р.1, ф.76, д.4, л.19 об.
С 30 июля 1943 года - командующий 2-й гвардейской армией Южного фронта.
С ноября 1944 года - командующий 4-й гвардейской армией . По оценке генерал-лейтенанта И. С. Аношина :
Генерал армии Г. Ф. Захаров - известный в армии военачальник, заслуженный, его хорошо знают в Ставке. Человек, не лишённый способностей и таланта, но и самолюбия и самоуверенности.
После войны на должности командующего войсками Южно-Уральского и Восточно-Сибирского военных округов. Затем - начальник курсов «Выстрел».
|
||||||||||
Когда Пьер вернулся домой, ему подали две принесенные в этот день афиши Растопчина.
В первой говорилось о том, что слух, будто графом Растопчиным запрещен выезд из Москвы, – несправедлив и что, напротив, граф Растопчин рад, что из Москвы уезжают барыни и купеческие жены. «Меньше страху, меньше новостей, – говорилось в афише, – но я жизнью отвечаю, что злодей в Москве не будет». Эти слова в первый раз ясно ыоказали Пьеру, что французы будут в Москве. Во второй афише говорилось, что главная квартира наша в Вязьме, что граф Витгснштейн победил французов, но что так как многие жители желают вооружиться, то для них есть приготовленное в арсенале оружие: сабли, пистолеты, ружья, которые жители могут получать по дешевой цене. Тон афиш был уже не такой шутливый, как в прежних чигиринских разговорах. Пьер задумался над этими афишами. Очевидно, та страшная грозовая туча, которую он призывал всеми силами своей души и которая вместе с тем возбуждала в нем невольный ужас, – очевидно, туча эта приближалась.
«Поступить в военную службу и ехать в армию или дожидаться? – в сотый раз задавал себе Пьер этот вопрос. Он взял колоду карт, лежавших у него на столе, и стал делать пасьянс.
– Ежели выйдет этот пасьянс, – говорил он сам себе, смешав колоду, держа ее в руке и глядя вверх, – ежели выйдет, то значит… что значит?.. – Он не успел решить, что значит, как за дверью кабинета послышался голос старшей княжны, спрашивающей, можно ли войти.
– Тогда будет значить, что я должен ехать в армию, – договорил себе Пьер. – Войдите, войдите, – прибавил он, обращаясь к княжие.
(Одна старшая княжна, с длинной талией и окаменелым лидом, продолжала жить в доме Пьера; две меньшие вышли замуж.)
– Простите, mon cousin, что я пришла к вам, – сказала она укоризненно взволнованным голосом. – Ведь надо наконец на что нибудь решиться! Что ж это будет такое? Все выехали из Москвы, и народ бунтует. Что ж мы остаемся?
– Напротив, все, кажется, благополучно, ma cousine, – сказал Пьер с тою привычкой шутливости, которую Пьер, всегда конфузно переносивший свою роль благодетеля перед княжною, усвоил себе в отношении к ней.
– Да, это благополучно… хорошо благополучие! Мне нынче Варвара Ивановна порассказала, как войска наши отличаются. Уж точно можно чести приписать. Да и народ совсем взбунтовался, слушать перестают; девка моя и та грубить стала. Этак скоро и нас бить станут. По улицам ходить нельзя. А главное, нынче завтра французы будут, что ж нам ждать! Я об одном прошу, mon cousin, – сказала княжна, – прикажите свезти меня в Петербург: какая я ни есть, а я под бонапартовской властью жить не могу.
– Да полноте, ma cousine, откуда вы почерпаете ваши сведения? Напротив…
– Я вашему Наполеону не покорюсь. Другие как хотят… Ежели вы не хотите этого сделать…
– Да я сделаю, я сейчас прикажу.
Княжне, видимо, досадно было, что не на кого было сердиться. Она, что то шепча, присела на стул.
– Но вам это неправильно доносят, – сказал Пьер. – В городе все тихо, и опасности никакой нет. Вот я сейчас читал… – Пьер показал княжне афишки. – Граф пишет, что он жизнью отвечает, что неприятель не будет в Москве.
– Ах, этот ваш граф, – с злобой заговорила княжна, – это лицемер, злодей, который сам настроил народ бунтовать. Разве не он писал в этих дурацких афишах, что какой бы там ни был, тащи его за хохол на съезжую (и как глупо)! Кто возьмет, говорит, тому и честь и слава. Вот и долюбезничался. Варвара Ивановна говорила, что чуть не убил народ ее за то, что она по французски заговорила…
– Да ведь это так… Вы всё к сердцу очень принимаете, – сказал Пьер и стал раскладывать пасьянс.
Несмотря на то, что пасьянс сошелся, Пьер не поехал в армию, а остался в опустевшей Москве, все в той же тревоге, нерешимости, в страхе и вместе в радости ожидая чего то ужасного.
На другой день княжна к вечеру уехала, и к Пьеру приехал его главноуправляющий с известием, что требуемых им денег для обмундирования полка нельзя достать, ежели не продать одно имение. Главноуправляющий вообще представлял Пьеру, что все эти затеи полка должны были разорить его. Пьер с трудом скрывал улыбку, слушая слова управляющего.
– Ну, продайте, – говорил он. – Что ж делать, я не могу отказаться теперь!
Чем хуже было положение всяких дел, и в особенности его дел, тем Пьеру было приятнее, тем очевиднее было, что катастрофа, которой он ждал, приближается. Уже никого почти из знакомых Пьера не было в городе. Жюли уехала, княжна Марья уехала. Из близких знакомых одни Ростовы оставались; но к ним Пьер не ездил.
В этот день Пьер, для того чтобы развлечься, поехал в село Воронцово смотреть большой воздушный шар, который строился Леппихом для погибели врага, и пробный шар, который должен был быть пущен завтра. Шар этот был еще не готов; но, как узнал Пьер, он строился по желанию государя. Государь писал графу Растопчину об этом шаре следующее:
«Aussitot que Leppich sera pret, composez lui un equipage pour sa nacelle d"hommes surs et intelligents et depechez un courrier au general Koutousoff pour l"en prevenir. Je l"ai instruit de la chose.
Recommandez, je vous prie, a Leppich d"etre bien attentif sur l"endroit ou il descendra la premiere fois, pour ne pas se tromper et ne pas tomber dans les mains de l"ennemi. Il est indispensable qu"il combine ses mouvements avec le general en chef».
[Только что Леппих будет готов, составьте экипаж для его лодки из верных и умных людей и пошлите курьера к генералу Кутузову, чтобы предупредить его.
Я сообщил ему об этом. Внушите, пожалуйста, Леппиху, чтобы он обратил хорошенько внимание на то место, где он спустится в первый раз, чтобы не ошибиться и не попасть в руки врага. Необходимо, чтоб он соображал свои движения с движениями главнокомандующего.]
Возвращаясь домой из Воронцова и проезжая по Болотной площади, Пьер увидал толпу у Лобного места, остановился и слез с дрожек. Это была экзекуция французского повара, обвиненного в шпионстве. Экзекуция только что кончилась, и палач отвязывал от кобылы жалостно стонавшего толстого человека с рыжими бакенбардами, в синих чулках и зеленом камзоле. Другой преступник, худенький и бледный, стоял тут же. Оба, судя по лицам, были французы. С испуганно болезненным видом, подобным тому, который имел худой француз, Пьер протолкался сквозь толпу.
– Что это? Кто? За что? – спрашивал он. Но вниманье толпы – чиновников, мещан, купцов, мужиков, женщин в салопах и шубках – так было жадно сосредоточено на то, что происходило на Лобном месте, что никто не отвечал ему. Толстый человек поднялся, нахмурившись, пожал плечами и, очевидно, желая выразить твердость, стал, не глядя вокруг себя, надевать камзол; но вдруг губы его задрожали, и он заплакал, сам сердясь на себя, как плачут взрослые сангвинические люди. Толпа громко заговорила, как показалось Пьеру, – для того, чтобы заглушить в самой себе чувство жалости.
– Повар чей то княжеский…
– Что, мусью, видно, русский соус кисел французу пришелся… оскомину набил, – сказал сморщенный приказный, стоявший подле Пьера, в то время как француз заплакал. Приказный оглянулся вокруг себя, видимо, ожидая оценки своей шутки. Некоторые засмеялись, некоторые испуганно продолжали смотреть на палача, который раздевал другого.
Пьер засопел носом, сморщился и, быстро повернувшись, пошел назад к дрожкам, не переставая что то бормотать про себя в то время, как он шел и садился. В продолжение дороги он несколько раз вздрагивал и вскрикивал так громко, что кучер спрашивал его:
– Что прикажете?
– Куда ж ты едешь? – крикнул Пьер на кучера, выезжавшего на Лубянку.
– К главнокомандующему приказали, – отвечал кучер.
– Дурак! скотина! – закричал Пьер, что редко с ним случалось, ругая своего кучера. – Домой я велел; и скорее ступай, болван. Еще нынче надо выехать, – про себя проговорил Пьер.
Пьер при виде наказанного француза и толпы, окружавшей Лобное место, так окончательно решил, что не может долее оставаться в Москве и едет нынче же в армию, что ему казалось, что он или сказал об этом кучеру, или что кучер сам должен был знать это.
Приехав домой, Пьер отдал приказание своему все знающему, все умеющему, известному всей Москве кучеру Евстафьевичу о том, что он в ночь едет в Можайск к войску и чтобы туда были высланы его верховые лошади. Все это не могло быть сделано в тот же день, и потому, по представлению Евстафьевича, Пьер должен был отложить свой отъезд до другого дня, с тем чтобы дать время подставам выехать на дорогу.
24 го числа прояснело после дурной погоды, и в этот день после обеда Пьер выехал из Москвы. Ночью, переменя лошадей в Перхушкове, Пьер узнал, что в этот вечер было большое сражение. Рассказывали, что здесь, в Перхушкове, земля дрожала от выстрелов. На вопросы Пьера о том, кто победил, никто не мог дать ему ответа. (Это было сражение 24 го числа при Шевардине.) На рассвете Пьер подъезжал к Можайску.
Все дома Можайска были заняты постоем войск, и на постоялом дворе, на котором Пьера встретили его берейтор и кучер, в горницах не было места: все было полно офицерами.
В Можайске и за Можайском везде стояли и шли войска. Казаки, пешие, конные солдаты, фуры, ящики, пушки виднелись со всех сторон. Пьер торопился скорее ехать вперед, и чем дальше он отъезжал от Москвы и чем глубже погружался в это море войск, тем больше им овладевала тревога беспокойства и не испытанное еще им новое радостное чувство. Это было чувство, подобное тому, которое он испытывал и в Слободском дворце во время приезда государя, – чувство необходимости предпринять что то и пожертвовать чем то. Он испытывал теперь приятное чувство сознания того, что все то, что составляет счастье людей, удобства жизни, богатство, даже самая жизнь, есть вздор, который приятно откинуть в сравнении с чем то… С чем, Пьер не мог себе дать отчета, да и ее старался уяснить себе, для кого и для чего он находит особенную прелесть пожертвовать всем. Его не занимало то, для чего он хочет жертвовать, но самое жертвование составляло для него новое радостное чувство.
24 го было сражение при Шевардинском редуте, 25 го не было пущено ни одного выстрела ни с той, ни с другой стороны, 26 го произошло Бородинское сражение.
Для чего и как были даны и приняты сражения при Шевардине и при Бородине? Для чего было дано Бородинское сражение? Ни для французов, ни для русских оно не имело ни малейшего смысла. Результатом ближайшим было и должно было быть – для русских то, что мы приблизились к погибели Москвы (чего мы боялись больше всего в мире), а для французов то, что они приблизились к погибели всей армии (чего они тоже боялись больше всего в мире). Результат этот был тогда же совершении очевиден, а между тем Наполеон дал, а Кутузов принял это сражение.
Ежели бы полководцы руководились разумными причинами, казалось, как ясно должно было быть для Наполеона, что, зайдя за две тысячи верст и принимая сражение с вероятной случайностью потери четверти армии, он шел на верную погибель; и столь же ясно бы должно было казаться Кутузову, что, принимая сражение и тоже рискуя потерять четверть армии, он наверное теряет Москву. Для Кутузова это было математически ясно, как ясно то, что ежели в шашках у меня меньше одной шашкой и я буду меняться, я наверное проиграю и потому не должен меняться.
